Фотохроника судьбы. Константин Кабыченко рассказал, какую роль в его жизни играет фотография

Фотоаппарат, бесспорно, чудесное изобретение человечества. Время невозможно остановить или повернуть вспять. Но фотография позволяет его запечатлеть и сохранить, чтобы вновь и вновь просматривая снимки, пробуждать в сознании память и чувства давно минувших дней: лица родных и друзей, знакомых и незнакомых людей, пейзажи малой Родины, изменившейся со времён детства до неузнаваемости, картины быта, к которому уже никогда не вернуться…

Сам себе фотограф

Мы уже привыкли, что сделать фото на смартфон или айфон можно в любой момент, ведь они практически всегда под рукой. Но по большому счёту совсем недавно фотография была не таким доступным удовольствием. И вот в 50-х годах прошлого столетия в Советском Союзе стали выпускать фотоаппарат «Смена». Он не требовал штатива, был небольшим и лёгким, к тому же доступным по цене, и советские люди массово увлеклись фотографированием, причём фотографии тоже делали сами. Больше фотолюбителей было среди мужского населения – от школьников до академиков. Захватил этот интерес и жителей Борисовки.

«Первый фотоаппарат «Фотокор» в нашем доме появился благодаря старшему брату Владимиру. Он привёз его из армии. Мне тогда было всего пять лет, так что я на него только смотрел, – вспоминает Константин Кабыченко. – Следующим стал «Смена-2». Когда я пошёл в школу, в Доме пионеров, где сейчас Центральная детская библиотека, будущий фотокорреспондент газеты «Призыв» Игорь Леонидович Ардыковский вёл фотокружок, я в нём занимался в седьмом-восьмом классах и с тех пор увлёкся фотографией. В то время с материалами и инвентарём для фотографии не было проблем. В культмаге можно было всё купить свободно. Проявители были в порошках, в воде растворил – и готово. Закрепитель или фиксаж – тоже. Фотокюветы? Пожалуйста. А тёмное помещение я мог оборудовать только ночью. У нас в старом доме была комната с одним окошком, в ней я и делал фотографии. Был у меня и фотоувеличитель. Каждую копеечку из денег, которые мне давали на карманные расходы, складывал, экономил, и мне хватало на всё, что было нужно. Фотографировал на «Смену-2». Один из моих школьных снимков с пионерского слёта мы отправили на областной конкурс, и мне прислали благодарственное письмо. На том снимке комсомольцы (две девушки и два парня) несли деревянный щит, а на нём стояли октябрята с серпом и молотом в руках. Подобные композиции тогда были в духе времени».

На все руки – не от скуки

После десятого класса мой собеседник устроился на работу в автохозяйстве стройконторы. Права получил в школе. Их выпуск был первым, для которого ввели производственное обучение автоделу.

«В девятом и десятом классах по пятницам мы занимались в училище механизации, где сейчас размещается Центральная библиотека имени П.Я. Барвинского, – уточнил он. – По окончании нам выдали удостоверения шофёров 3 класса. Так что ко времени службы по призыву (1968-1970 гг.) я был уже водителем с опытом. На военной доподготовке мне оказалось делать нечего. Наш призыв, в котором, кстати, было 30 человек из нашего объединённого с Грайворонским района, пришёл на смену тем, кто служил ещё по три года. Меня посадили за руль ГАЗ-51, и я на автодроме показал все элементы вождения на третьей скорости, когда на первой не все справлялись. А служил в прославленной Кантемировской дивизии – уровень, сами понимаете, обязывал соответствовать. Ездил все два года на ГАЗ-69. Мы с ефрейтором обеспечивали топопривязку: по учебной тревоге батареи занимали позиции, а мы определяли координаты каждой из них, наносили на карту и сообщали им».

В армии у нашего героя появился фотоаппарат «Зоркий». Рядовой Кабыченко купил его в Борисовке во время одного из отпусков.

«Я побывал в Кунгуре Пермской области, где нас обучали секретным делам, потом была командировка в город Эмба Актюбинской области, где проходили масштабные учения по противовоздушной обороне. Там меня и застала телеграмма из дома, что тяжело заболела мама. Мне дали отпуск, и из него я вернулся в Эмбу с фотоаппаратом. Немного пофотографировал там. 7 ноября 1969 года мы участвовали в параде на Красной площади. Была у меня и фотография, где я вёз трёх командиров на открытом «бобике», но её «увели». Надо было сразу отправить домой, а я хранил в казарме, но удостоверение участника парада сохранилось, – продолжил Константин Иванович. – После армии в 1970 году я вернулся в автохозяйство стройконторы подменным шофёром, потом возил на «Колхиде» плиты-перекрытия для строительства ферм в нашем и соседних районах. Примерно в это время мы с друзьями Анатолием Веприк и Николаем Ляшенко создали ансамбль «Белые гитары». Гитары я сделал из ДСП: взял на мебельной фабрике обрезков и смастерил. Склонность к работе с деревом, некоторые знания и инструменты унаследовал от дедушки, который в своё время изготавливал красивые киоты для икон с открывающейся передней стенкой со стеклом. Жёлоб под тоненькое стеклышко вырезал вручную – это почти ювелирная работа. Этим ремеслом да натуральным хозяйством и жила его семья. Ярмарки проходили несколько раз в год грандиозные – съезжались из всей округи и покупатели, и торговцы. Иконы расходились по всей стране и даже за рубеж попадали. До революции слобода Борисовка насчитывала 26 тысяч жителей – только Борисовка без сёл и хуторов! В Борисовке было четыре церковных прихода и пятый – в монастыре. Самый грандиозный и красивый – Успенский собор – стоял на центральной площади, где сейчас ЦКР «Борисовский». На территории нынешней автостанции была Троицкая церковь. У меня сохранились их снимки. Михайловский храм – единственный сохранившийся до наших дней. А ещё на улице Республиканской, там, где сейчас магазин «Алексеевский», была Николаевская церковь, к сожалению, её фотографии нигде не сохранилось. Помню, мне брат рассказывал, а он слышал от старших, что её снесли в 30-е годы, во время оккупации немцы ещё таскали оттуда кирпич. А когда мы ходили в школу, на её месте были уже одни руины».

К моменту создания нашего ансамбля видеосъёмки ещё не было, так что с выступлений были только фотографии. Впервые мы выступили на День молодёжи на танцплощадке в парке. До этого там играли баянист, ударник и трубач, так что мы произвели заметный эффект! К 1975 году администрация и райком партии, видя такое дело, купили настоящие гитары и полный комплект инструментов и оборудования для вокально-инструментального ансамбля. К тому моменту вернулся из армии Геннадий Полянский, который его и возглавил. А мы с Толей и Колей создали семьи и отошли от этих дел.

Долгий век автомобиля

Когда в 1984 году понадобился уход за мамой, Константин Иванович оставил автохозяйство и по приглашению директора Галины Степановны Твердохлеб перешёл в школу имени Кирова завхозом. Он быстро влился в коллектив и в апреле 1985 года с директором и учителями написал письмо в областной отдел народного образования с просьбой выделить школе автомобиль.

«Мы описали, насколько трудно нам без машины: пищу детям надо возить из другой школы (своей столовой у нас не было, а учеников – 200 человек), товары, необходимые для деятельности школы, – тоже, дрова, уголь, которые полагались учителям, не можем развести уже три года… А всё это входит в мои обязанности, – вспоминает Константин Кабыченко. – В августе пришёл ответ с задачей получить автомобиль и пригнать его из Ленинграда. Взял я талон на бензин и на поезде поехал в культурную столицу. Получил грузовик, заправил его и вернулся уже своим ходом. Машина ГАЗ-52 была, конечно, не новая: три года её эксплуатировали как учебную в топографическом училище, так что износ был заметный. Знакомые ребята помогли мне привести её в надёжное состояние, и она прослужила верой и правдой не один десяток лет. Куда и с кем мы на ней только не ездили, даже детей на турслёт в Шебекино один раз отвёз, конечно, максимально обеспечив безопасность при перевозке людей в кузове: лавочки, борта и прочее. Позже, в бытность директором Аллы Николаевны Литвин, мы получили автобус. А в 1995 году вышел приказ обучать старшеклассников вождению. К тому времени я уже получил педагогическое образование, так что поставил на наш грузовик двойное управление и стал давать уроки. В общей сложности я на нём работал 20 лет! Это поистине легендарная машина. Её состояние Борис Григорьевич Сусла ежегодно во время техосмотров ставил другим водителям в пример. А когда наша школа получила новый автомобиль, ГАЗ-52 передали в детский сад «Теремок». Он и там ещё «побегал» несколько лет. Когда одна из выпускниц Светлана Медведева создала группу «Школа имени Кирова», я выставил туда его фотографию, и мои бывшие ученики писали, что хорошо помнят первый автомобиль в своей жизни. Одно время был я и учителем труда. И всё это время не расставался с фотоаппаратом: для меня фотографирование всегда было и остаётся любимым занятием. В группу «Школа имени Кирова» я отправил самые интересные снимки: со значимых мероприятий, выпускных вечеров, Дней знаний и Последних звонков, а также кадры школьных будней».

Учить – как призвание

Свою страсть к этому делу он постарался передать и ребятам. В Белгороде была база, где можно было купить всё необходимое. И во вспомогательном здании напротив основного школьного Константин Иванович оборудовал первую фотостудию в комнатушке с одним окном, а позже, когда в подвале основного здания школы силами учителей и старшеклассников был оборудован тир, он предусмотрел за ним и небольшое помещение, совсем без окон, но с вентиляцией, светом, водой и отоплением: сделал всё от и до.

«Фотокружок я вёл с 1985 до 1991 года. А в 1991-м мы купили в школу кинокамеру, но я не успел её освоить – вскоре появились видеокамеры, – продолжил гость редакции. – Это была любительская кинокамера с узкой плёнкой, а в профессиональных была широкая, как в фотоаппаратах. Самой распространённой тогда была «Свема». Тут же стали появляться фотоаппараты нового поколения – так называемые «мыльницы», повсюду открывались фотомастерские, где печатали фотографии, и довольно быстро советский период фотодела стал историей. А ведь насколько интересным был процесс создания фотографий! Кроме умения сделать кадр (бездумно не щёлкали, количество кадров было ограничено – дубли считались роскошью), процесс проявки и печати – это же настоящее волшебство! Что касается технической части, то первым делом я учил ребят, как открывать-закрывать отсек для плёнки, как её заряжать, как выбирать выдержку, наводить резкость. После фотографирования плёнку нужно было извлечь в абсолютной темноте, загрузить в пластиковый бачок: дело это требовало внимания и мастерства – неудачно вкрутишь, плёнка слипнется – и вся съёмка насмарку. Следующий этап – проявка с использованием специальных химических составов. И мы с ребятами изучали процессы, которые происходили с плёнкой в этот момент. Это обогащало их знания химии и вызывало дополнительный интерес к этому школьному предмету. Уверен, что отчасти и это тоже положительно влияло: в советской школе не было такой проблемы с его освоением, какой она стала сейчас. Ведь детям гораздо интереснее изучать то, что можно применить на практике или объясняет происходящие в повседневной жизни процессы. После проявки фотоплёнку промывали, высушивали и заправляли в фотоувеличитель. С этого начиналось создание фотографий: первым делом изображение проецировалось на бумагу (её выбор зависел от желаемого размера и качества: матовая или глянцевая, можно было сделать и белую рамку вокруг снимка). Затем будущий снимок погружали в проявитель, промывали в воде, после чего опускали в фиксаж и ещё раз в воду. Для проявителя, кроме строгих пропорций, нужно было строго соблюдать и температуру раствора – не выше 22˚. Завершалось всё развешиванием фотографий на верёвке на прищепки. Знания о фотоделе я брал из различных справочников фотолюбителя. Одним из самых ценных самоучителей для меня стала книга В.П. Микулина "25 уроков фотографии"».

Дружба навсегда

За всё время у Константина Кабыченко  собралась целая коллекция фотоаппаратов. И всеми ими он пользовался, знает их особенности и технические возможности.

«Во многих фотоаппаратах размер кадра на плёнке был 3х4, – продолжает рассказ Константин Иванович. – После «Смены» у меня были фотоаппараты «Зоркий», «Киев» и ФЭД. В «Киеве 6СТТЛ» был самый большой кадр – 6х6. Есть у меня несколько марок «Зенита» и фотоаппарат «Москва». Одно время на курортах снимали только на «Москву». В плёнке для него было мало кадров, зато их размер 6х9, что заметно повышало качество изображения. Я им практически не пользовался, и он неисправен, но для коллекции я его храню. Был у меня и штативный аппарат, но мы с другом Николаем Ляшенко подарили его такому же увлечённому товарищу-коллекционеру. Есть у меня и фотоувеличители разные, и лампы-вспышки, и приспособление для перефотографирования. Бывший фотокор «Призыва» Игорь Леонидович Ардыковский передал свою коллекцию плёнок коллеге – корреспонденту Александру Михайловичу Вайнгольцу, а Николай Николаевич Ляшенко их оцифровал. К сожалению, и Ардыковский, и Вайнгольц уже ушли из жизни, но снимки можно увидеть на странице Александра Михайловича в "Одноклассниках"».

Вот так другие увлечения в своё время Константин Кабыченко оставил, а фотография сопровождает его всю жизнь. Она, как спортивные командные игры, скрепляла мальчишескую дружбу. Но в отличие от спорта, и сейчас помогает поддерживать дружбу с интересными и приятными ему людьми. И хотя фотоальбомы постепенно уходят из нашей жизни, а сохранение фотографий мы доверяем электронным носителям, когда листаешь семейный фотоальбом, возникают иные чувства, чем те, что вызывают кадры на экране любого гаджета.